Поиск:

От военно-политического противоборства к гуманитарно-правовому диалогу - MFA NKR

От военно-политического противоборства к гуманитарно-правовому диалогу

От военно-политического противоборства к гуманитарно-правовому диалогу

Провозглашенная Декларацией независимости 2 сентября 1991 г. НКР получила легитимность от своего единственного источника власти и носителя суверенитета - народа, путем референдума, проведенного 10 декабря 1991 г., и была официально подтверждена Декларацией парламента НКР от 6 января 1992 г. Легитимность ее образования как с позиций предшествующего советского законодательства, так и с позиций принципов и норм международного права является свершившимся фактом.

НКР образовалась не в рамках и пределах бывшей НКАО, а на собственной территориальной основе, включающей как территорию бывшей НКАО, так и близлежащие к ней исторические земли. НКАО была создана в незаконно ограниченных территориальных рамках, искусственно определяемых руководством Советского Азербайджана после 1921 г. и до начала 1988 г. Сама НКАО представляла собой непонятное образование с позиций государственно-правового оформления прав одной из государствообразующих наций Аз.ССР. Автономия советского образца это даже не государствоподобное образование, а ленинско-сталинский путь «разрешения национальных противоречий». А если так, то как можно брать за основу эту искусственную модель этнополитического понимания территориальных размежеваний, за которой абсолютно не прослеживается личность человека, ее права и свободы. НКАО была детищем Союза ССР и вместе с ним канула в лету.

Нынешняя НКР обращается к опыту квазигосударственного существования НКАО с целью не определения своих территориальных рамок государственного суверенитета с позиций его советского восприятия (государственная воля, возведенная в закон), а исключительно для способствования внедрению нового подхода, который присущ любому истинно демократическому государству. Источником суверенитета и носителем власти НКР является ее народ, а не какая-либо одна национальная группа, отсюда сам народ должен определять пределы (имеется в виду пространственные рамки) государственно-правового суверенитета того коллективного образования, которое создается его законной волей и которое призвано осуществлять его путь политического самоуправления и развития. Для такого понимания государственно-правового суверенитета территории сами по себе не значимы, они не представляют ценности, если рассматриваются в отрыве от прав и свобод человека. Личности, как субъекты права, наделенные признанными и обеспечиваемыми мощью коллективного образования в лице государства правами и свободами, объединяются в политически организованный союз, который определяет свои территориальные устремления с соблюдением всех демократических процедур, в соответствии с конституционно-правовыми нормами данного политического союза и в соответствии с общепризнанными нормами и принципами международного права.

НКР может в одностороннем порядке не определять статус тех территорий, которые формально лежат за пределами Декларации 2 сентября 1991 г. и Референдума 10 декабря 1991 г., хотя само понимание территории НКР, как территории бывшей НКАО в корне неверно. Еще раз отметим, что НКАО была ничем с позиций современного понимания государственности и суверенитета народа, с позиций демократического восприятия легитимности нового субъекта международного права, с точки зрения исключительного признания и защиты прав и свобод человека, живущего в ее пределах. Сам конфликт имел своим источником и главной причиной его сползания в фазу военного противоборства нарушения прав человека, носящие широкомасштабный и вероломный характер, нарушения прав не только отдельной личности (индивидуальных прав), но и коллективных прав подавляющего большинства народа на конкретной территории (права на самоопределение, право на развитие, право на безопасную жизнедеятельность). Поэтому главной целью НКР, ее миссией в государственно-правовом осмыслении является устранение продолжающегося несправедливого подхода, имеющего свое выражение в ограничении законных прав бывших граждан Аз.ССР на их политико-правовой выбор, на возможность связать свою дальнейшую судьбу с государственным образованием, которое возьмет на себя реальную ответственность за защиту и обеспечение их прав и свобод. Бывшая территория НКАО (необходимо подчеркнуть, что само понятие «территория НКАО» несет в себе скорее чисто словесное выражение, ибо ни границ в строгом международно-правовом понимании этого термина, ни каких-либо других строго очерченных линий распространения государственно-правового суверенитета для автономного образования, тем более на уровне области, в бывшем Союзе ССР просто не существовало, а были лишь административно-территориальные рамки партийной ответственности разных уровней советской власти) - это очаг, точка распространения суверенитета народа НКР и, таким образом, только он может принимать решения о пространственных рамках этого суверенитета.

Мы говорили об ущемленности определенной категории лиц бывшей Аз.ССР, изгнанной из ее пределов и находящейся сейчас на неопределенном политико-правовом положении в третьих странах. Указывались две основные категории этой группы лиц, первая из которых непосредственно переселилась на территорию РСФСР, но в силу тех или иных, обозначенных во второй части работы, причин не получила постоянного статуса. Вторая категория переселилась на территорию Арм.ССР, но в дальнейшем покинула ее правопреемницу - РА, и переместилась на территорию РФ и в данный момент люди этой категории пребывают на положении лиц без гражданства (апатридов).

Обе данные категории лиц объединяет факт ограничения и лишения их права на собственный выбор политико-правового самоопределения. Иными словами, данным категориям лиц нигде не было предоставлено право на политический выбор, право на свой голос в референдумах о независимости и в референдумах о принятии новых конституций вновь создаваемых республик. Как следствие, их другие права неполитического характера (личные и социально-экономические) также в той или иной степени пострадали и не могут расцениваться полностью признаваемыми или защищаемыми каким-либо государством. Понятно, что люди не получили право на голос, избирательные права, так как они не являлись гражданами данных стран, а как известно, политическими правами обладают исключительно лица, находящиеся в устойчивой политико-правовой связи с государством. Фактические обстоятельства неполучения права на гражданство, которое является не только логичным продолжением уже существующей более или менее устойчивой политико-правовой связи, но и прямо предписано во многих универсальных документах международного права (ст. 15 Всеобщей декларации прав человека 1948г., ст.ст. 16 и 24 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966г., ст. 32 Конвенции о статусе апатридов 1954г. и ст. 34 Конвенции о статусе беженцев 1951г.), были затронуты авторами выше. Права и свободы человека не могут быть ограничены в силу политических интересов какого-либо государства, отсутствия его политической воли в вопросе наделения людей, проживающих на территории данного государства, существенной частью прав и свобод из общего комплекса этого института. Ограничение возможно, но только, как уже было указано выше, в случае если имеющиеся права и свободы определенного характера приостанавливаются в своей реализации в соответствии с условиями, ограниченными как общие принципы (например, как указано в Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.). Если же самих прав и свобод определенного характера (имеются в виду политические права и свободы гражданина) вовсе нет, то в таком случае нарушается право любого человека на получение гражданства в разумные сроки после своего продолжительного пребывания на территории государства, гражданином которого он имеет право стать.

Для двух категорий граждан бывшей Аз.ССР и Союза ССР эта ситуация растянулась на 15 лет, что не умещается в разумные сроки и требует срочной корректировки. Единственным государственным субъектом, который может взять на себя право и обязанность по наделению данных лиц всем комплексом прав и свобод, а значит предоставить им статус своих граждан со всеми вытекающими из данного шага политико-правовыми последствиями, является НКР. Данная аргументация исходит из следующих положений.

Каждая из сторон конфликта провела свой референдум о независимости и тем самым стала субъектом международных отношений и международного права (здесь мы устраняемся от политического контекста в институте признания международного права). Референдумы прошли в один и тот же отрезок времени: Армения -21 сентября 1991 г., НКР - 10 декабря 1991 г. и Азербайджан - 15 декабря 1991 г. Мы не говорим о Декларациях независимости данных субъектов, так как нам важен именно институт референдума – непосредственного и наиболее демократичного выражения воли народа. Проведенный АР 15 декабря 1991 г. референдум не охватывал НКР, провозглашенную 2 сентября и подтвержденную волей ее народа
10 декабря 1991 г. Мы не используем понятие «референдум на территории» или «не охватывал территории», ибо самой территории с четко очерченными линиями (не говоря уже о границах) государственно-правового распространения суверенитета абсолютно не существовало. На тот момент были территории, которые более или менее эффективно контролировались сторонами и, в силу этого, была ситуация перехода территорий «из рук в руки» по несколько раз. На тот момент стороны могли только с уверенностью сказать, что НКР контролирует территорию своей столицы - Степанакерта
и близлежащую к нему территорию, а АР контролирует свою столицу - Баку и возможно несколько большую близлежащую к нему территорию. Также, два референдума (НКР и АР) «объединяет» тот факт, что лица, в наибольшей степени пострадавшие от конфликта, изгнанные с территории бывшей Аз.ССР, не получили право голоса на них, хотя причиной этому были конечно же абсолютно разные обстоятельства.

Декларации и референдумы о независимости НКР и АР не могли ответить на территориальные вопросы и с определенностью показать пространство распространения государственно-правового суверенитета вновь создаваемых образований. Это не говорит о том, что последовавшие за ними открытые военные действия между сторонами и имеющиеся на сегодняшний день результаты этих военных действий являются исчерпывающим ответом на территориальный вопрос. Это было бы в корне неверно, особенно в контексте правового осмысления конфликта.

Нас интересуют в данном блоке не военно-политическая составляющая конфликта, а его правовое поступательное развитие и поэтому мы обращаемся к следующему этапу правовых действий сторон - конституционно-законодательному строительству их правовых систем, принятию Конституций. Во-первых, сами Конституции важны как основной политико-правовой документ государства, имеющий высшую юридическую силу, прямое действие и распространение на всю территорию государства. Во-вторых, порядок их принятия - референдум, также важен для нашего исследования.

Конституция современного демократического государства является основой всей его правовой системы. «Конституция носит учредительный характер, поскольку принимается народом или от имени народа, как носителя суверенитета и единственного источника власти, а ее установления носят первичный характер».

Конституция АР была принята 12 ноября 1995 г. путем референдума, то есть, если учитывать временной фактор, то через полтора года после подписания соглашения о перемирии в зоне карабахского конфликта в мае 1994 г. Конституция имеет распространимость на всю территорию государства, ее действие не может носить спорадический и дискретный характер. В таком случае, возникает вопрос: что считается территорией АР по ее Конституции в смысле границ распространения государственно-правового суверенитета этого субъекта международного права?

Например, в Конституции Грузии 1995 г. говорится, что, во-первых, «Грузия - независимое, единое и неделимое государство, что подтверждено референдумом, проведенным 31 марта 1991 г. на всей территории страны, включая Абхазскую АССР и бывшую Юго-Осетинскую автономную область… » (ч.1., ст.2). Или, Конституция Молдовы (принята 29 июля 1994 г., с изменениями от 19 июля
1996 г.) указывает, что «Границы страны закреплены органическим законом с соблюдением общепризнанных принципов и норм международного права» (ст. 3(2) «Территория»). Наверное, нет необходимости объяснять почему были указаны территориальные нормы именно этих стран. На этом фоне статья 11 «Территория» Конституции АР выглядит слишком теоретически, без какого-либо намека на конкретику. Ответ на вопрос - что считается территорией АР и на возникающий сразу вопрос, а что в таком случае есть территория НКР, необходимо искать в русле исключительно правового характера, равноудаляясь и от военно-политического, и от экономического аспекта конфликта.

Конституция АР 1995 г. определила рамки своего пространственного суверенитета и только она как документ высшей юридической силы, непосредственного действия и распространимости на всю свою территорию, а также как документ, принятый наиболее демократическим способом - референдумом, имеет для нас правовое основание. Отсюда возникает вопрос: действие Конституции АР распространяется на всю территорию бывшей Аз.ССР? Однозначно, нет (тем более, что АР и не является правопреемником Аз.ССР). В таком случае, законодательство какой стороны действует на территориях вне ее (Конституции АР 1995 г.) распространимости? Однозначно, законодательство НКР.

Территории бывшей Аз.ССР так и остались ими (мы исходим из их последнего признанного статуса), на данных территориях существует фактический контроль НКР и действует ее законодательство.

Министерство Иностранных Дел
Нагорно-Карабахская Республика
НКР, Степанакерт, Азатамартикнери 28
Тел: (+374 47) 9 44087, Факс: (+374 47) 9 71551
Web: www.nkr.am
Все права защищены. © 2008
Разработано Ghazanchyan.com